Меню
16+

«Волховские огни». Еженедельная газета Волховского района

27.10.2016 12:28 Четверг
Категории (2):
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 42 от 28.10.2016 г.

«Вывести язву сию трудно»

Гоголь определил две главные беды России — "дураки и дороги". Однако он же неоднократно поднимал еще одну проблему — коррупцию. Не стоит думать, что родилась она вместе с великим писателем — история коррупции такая же древняя, как история цивилизации.

Продолжение. Начало в №41

Сначала государь пытался вразумить Меньшикова словами. В 1711 году Петру I доложили, что светлейший в Польше занимается злоупотреблениями, и он отписал ему: "Зело прошу, чтобы вы такими малыми прибытками не потеряли своей славы и кредита". Меншиков сделал выводы. И не стал более "мараться" мелкими прибытками, а начал брать по-крупному. Состояние бывшего безродного бедного сержанта Преображенского полка стало одним из самых больших в стране. Он владел многомиллионными вкладами в зарубежных банках, только драгоценностей у него было на полтора миллиона рублей. Не случайно казнокрадство Меншикова стало притчей во языцех, а настоящим памятником его воровства стал дворец Александра Даниловича в Петербурге. С ним связана такая легенда.
Как-то, покидая столицу, царь Петр поручил Меншикову как градоначальнику контролировать строительство здания Двенадцати коллегий. А чтобы тот исправнее выполнил поручение, посулил ему подарить в личное пользование всю землю, что останется свободной на набережной Невы после постройки. Приехавший на место, выделенное под застройку, градоначальник Меншиков вскоре понял, что щедрый царский подарок — фикция, свободного места не оставалось. И тогда он, с присущей ему смекалкой, сообразил, как и поручение выполнить, и себя не обидеть. Александр Данилович развернул чертеж, отчего длинное здание оказалось к Неве торцом. Так и начал строительство. Когда вернувшийся Петр увидел, как заложен фундамент, он в бешенстве поволок Меншикова вдоль будущего фасада и молотил его дубинкой у каждой коллегии. Но царское слово свое сдержал и землю "Алексашке" подарил. Бивал царь своего приближенного еще не раз, но Меншиков неизменно умел найти способ сгладить гнев государя.
Один из самых "громких" коррупционных скандалов в петровскую эпоху был связан с казнокрадством при подрядах в армию. В нем оказались замешаны именитые государственные вельможи: Александр Меншиков, граф Апраксин, канцлер граф Головкин, петербургский вице-губернатор Яков Корсаков, сенатор князь Григорий Волконский и сенатор Опухтин. По результатам расследования на Меншикова был наложен денежный начет в сумме 145 тысяч рублей, но штраф им так и не был внесен в казну.
Петр I пытался выстроить в государстве систему борьбы с коррупцией. Сообщениями "о похищении казны" первоначально занималась тайная канцелярия во главе во главе с графом П.А. Толстым. И работала она на совесть. Историк Карамзин писал так: "Тайная канцелярия день и ночь работала в Преображенском: пытки и казни служили средством нашего преобразования государственного". Но, видимо, со временем дел по казнокрадству стало так много, что их передали из тайной канцелярии в общую юстицию. Ни пытки, ни казни, ни общественный позор не останавливали взяточников. Один из иностранцев, посетивших Россию в царствование Петра, писал: "На чиновников здесь смотрят как на хищных птиц. Они думают, что со вступлением их на должность им предоставлено право высасывать народ до костей и на разрушении его благосостояния основывать свое счастье".
Порой складывается впечатление, что царь Петр в одиночку вел бой с многоголовой гидрой коррупции и что он был чуть ли не единственный, кто жил исключительно на государственное жалование. Остальные дворяне и чиновники к проблеме мздоимства относились гораздо терпимее. В этом плане весьма показательна одна известная история. Как-то в конце жизни Петр I, выведенный из себя повальным воровством государевых людей и отчаявшийся их перевоспитать, пригрозил в Сенате вешать всякого чиновника, укравшего настолько, сколько нужно на покупку веревки. Однако главный блюститель закона генерал-прокурор Ягужинский остудил тогда праведный гнев царя знаменитой фразой: "Разве Ваше Величество хотите царствовать один, без слуг и без подданных. Мы все воруем, только один больше и приметнее другого". А любимчик Алексашка высказался и еще прямее: "Коли вешать начнешь, мин херц, с кем останешься?"
«Матерное увещевание»
Взошедшая на трон дочь Петра I Елизавета не пеклась столь рьяно, как ее батюшка, об искоренении коррупции. А потому вернула страну к прежним порядкам. Была отменена выплата жалования чиновникам, но при этом и отменена смертная казнь за взяточничество. В результате "кормление от дел" опять стало для честных чиновников единственным способом не умереть с голоду, а нечестные и вовсе перестали бояться чего-либо. Хищения, мздоимство и лихоимство царили повсеместно. И царице оставалось лишь констатировать факт: "Ненасытная жажда корысти дошла до того, что некоторые места, учреждаемые для правосудия, сделались торжищем, лихоимство и пристрастие — предводительством судей, а потворство и опущение — одобрением беззаконникам". Сенат пытался было что-то предпринять для ограничения разгула коррупции, но эффективность его мер была мала. Например, он постановил менять воевод каждые пять лет, но фактически это решение осталось только на бумаге.
Екатерина II оказалась гораздо более верной заветам Петра Великого. Едва взойдя на престол, она дала понять своему народу, что не намерена потакать взяточникам, а чиновникам — что их проделки не укроются от ее ока. Узнав, что в Новгородской губернии необходимо дать взятку для того, чтобы быть допущенным к присяге ей, новой императрице, она пришла в возмущение. Мало того, что присяга была делом обязательным, так еще и уклонение от нее преследовалось по закону. "Сердце Наше содрогнулось, — писала Екатерина в своем указе, — когда Мы услышали... что какой-то регистратор Яков Ренберг, приводя ныне к присяге Нам в верности бедных людей, брал и за это себе деньги с каждого, кто присягал. Этого Ренберга Мы и повелели сослать на вечное житие в Сибирь на каторгу и поступили так только из милосердия, поскольку он за такое ужасное... преступление по справедливости должен быть лишен жизни".
Смертную казнь лихоимцам императрица вводить не стала, а вот выплату жалованья чиновникам возродила. И содержание им установила вполне приличное, позволяющее жить вполне достойно. В 1763 году годовой оклад служащего средней руки составлял: 100-150 рублей в центральных и высших учреждениях, 60 рублей — в губернских и 30 рублей — в уездных. Для определения покупательной способности этих денег можно сказать, что пуд зерна в то время стоил 10-15 копеек.
Екатерина II была мудрой женщиной, но даже при всей своей мудрости не нашла рецепта, как разрешить проблему хищений и взяточничества государственных чиновников в России, которая порой приводила к весьма серьезным последствиям. Во всяком случае, знаменитый поэт, "благословивший" Пушкина, Гавриил Романович Державин считал, что одной из причин пугачевского бунта стало лихоимство помещиков и чиновного люда. Он писал казанскому губернатору фон Брандту: "Надобно остановить грабительство, или чтоб сказать яснее, беспрестанное взяточничество, которое почти совершенно истощает людей. Сколько я мог приметить, это лихоимство производит наиболее ропота в жителях, потому что всякий, кто имеет с ними малейшее дело, грабит их. Это делает легковерную и неразумную чернь недовольною, и, если смею говорить откровенно, это всего более поддерживает язву, которая свирепствует в нашем отечестве".
Державин знал, о чем говорил. Он вошел в историю не только как выдающийся поэт, но и как первый министр юстиции России. Например, известно, что Гавриил Державин контролировал расследование дела в отношении банкира Сутерланда. Банкир изрядно проворовался. Когда у него обнаружилась недостача двух миллионов казенных денег, он объявил себя банкротом, а потом отравился. В ходе расследования стало выясняться, что помогали Сутерланду тратить казенные деньги важные государственные сановники.
Впрочем, и Екатерина II реально оценивала, что многие ее чиновники живут не на одну зарплату. А потому снова и снова пыталась их усовестить и перевоспитать. Как-то, ознакомилась с результатами ревизии Белгородской губернии, то была настолько возмущена, что выпустила специальный указ, который гласил: "Многократно в народ печатными указами было повторяемо, что взятки и мздоимство развращают правосудие и утесняют бедствующих. Сей вкоренившийся в народе порок еще при восшествии нашем на престол принудил нас... манифестом объявить в народ наше матерное увещевание, дабы те, которые заражены еще сею страстью, отправляя суд так, как дело Божие, воздержались от такого зла, а в случае их преступления и за тем нашим увещанием не ожидали бы более нашего помилования…" Но, увы, даже "матерные" (материнские) увещевания не особо помогали в борьбе с коррупцией.

Новости партнеров

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

257